АРМИЯ
Карусов
Четверг, 23.02.2017, 03:12


"...Цивилизация гибнет только у тех, кто сам её уничтожил.
И в этом была главная ошибка Карусов.
Они пожалели тех, кто сам уничтожил свои Миры и сам для себя ничего не стал делать, чтобы выжить на своих погибших планетах..."
 
Приветствую Вас Гость | RSS
  "Не забывайте, что за Вами стоит целая Армия людей, которым теперь надо объяснять все, что Вы поняли сами!"   [Новые сообщения · · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Форум » Тематические форумы » Язык и Литература » Поэзия (Поэзия)
Поэзия
АлександраДата: Суббота, 30.11.2013, 13:58 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline


Поэзия


Прикрепления: 6352867.jpg(58Kb)
 
2014olimpДата: Воскресенье, 17.05.2015, 07:41 | Сообщение # 31
Лейтенант
Группа: Пользователи
Сообщений: 76
Статус: Offline
nam quidvis citius dissolvi posse videmus
quam rursus refici; qua propter longa diei
infinita aetas ante acti temporis omnis
quod fregisset adhuc disturbans dissoluensque,
numquam relicuo reparari tempore posset.
at nunc ni mirum frangendi reddita finis
certa manet, quoniam refici rem quamque videmus
et finita simul generatim tempora rebus
stare, quibus possint aevi contingere florem.
Huc accedit uti, solidissima materiai
corpora cum constant, possint tamen omnia reddi,
mollia quae fiunt, aer aqua terra vapores,
quo pacto fiant et qua vi quaeque gerantur,
admixtum quoniam semel est in rebus inane.
at contra si mollia sint primordia rerum,
unde queant validi silices ferrumque creari,
non poterit ratio reddi; nam funditus omnis
principio fundamenti natura carebit.
sunt igitur solida pollentia simplicitate,
quorum condenso magis omnia conciliatu
artari possunt validasque ostendere viris.
porro si nullast frangendis reddita finis
corporibus, tamen ex aeterno tempore quaeque
nunc etiam superare necessest corpora rebus,
quae non dum clueant ullo temptata periclo.
at quoniam fragili natura praedita constant,
discrepat aeternum tempus potuisse manere
innumerabilibus plagis vexata per aevom.
Denique iam quoniam generatim reddita finis
crescendi rebus constat vitamque tenendi,
et quid quaeque queant per foedera naturai,
quid porro nequeant, sancitum quando quidem extat,
nec commutatur quicquam, quin omnia constant
usque adeo, variae volucres ut in ordine cunctae
ostendant maculas generalis corpore inesse,
inmutabilis materiae quoque corpus habere
debent ni mirum; nam si primordia rerum
commutari aliqua possent ratione revicta,
incertum quoque iam constet quid possit oriri,
quid nequeat, finita potestas denique cuique
qua nam sit ratione atque alte terminus haerens,
nec totiens possent generatim saecla referre
naturam mores victum motusque parentum.
Tum porro quoniam est extremum quodque cacumen
corporis illius, quod nostri cernere sensus
iam nequeunt, id ni mirum sine partibus extat
et minima constat natura nec fuit umquam
per se secretum neque post hac esse valebit,
alterius quoniamst ipsum pars primaque et una,
inde aliae atque aliae similes ex ordine partes
agmine condenso naturam corporis explent;
quae quoniam per se nequeunt constare, necessest
haerere unde queant nulla ratione revelli.
sunt igitur solida primordia simplicitate,
quae minimis stipata cohaerent partibus arte.
non ex illorum conventu conciliata,
sed magis aeterna pollentia simplicitate,
unde neque avelli quicquam neque deminui iam
concedit natura reservans semina rebus.
Praeterea nisi erit minimum, parvissima quaeque
corpora constabunt ex partibus infinitis,
quippe ubi dimidiae partis pars semper habebit
dimidiam partem nec res praefiniet ulla.
ergo rerum inter summam minimamque quod escit,
nil erit ut distet; nam quamvis funditus omnis
summa sit infinita, tamen, parvissima quae sunt,
ex infinitis constabunt partibus aeque.
quod quoniam ratio reclamat vera negatque
credere posse animum, victus fateare necessest
esse ea quae nullis iam praedita partibus extent
et minima constent natura. quae quoniam sunt,
illa quoque esse tibi solida atque aeterna fatendum.
Denique si minimas in partis cuncta resolvi
cogere consuesset rerum natura creatrix,
iam nihil ex illis eadem reparare valeret
propterea quia, quae nullis sunt partibus aucta,
non possunt ea quae debet genitalis habere
materies, varios conexus pondera plagas
concursus motus, per quas res quaeque geruntur.
Quapropter qui materiem rerum esse putarunt
ignem atque ex igni summam consistere solo,
magno opere a vera lapsi ratione videntur.
Heraclitus init quorum dux proelia primus,
clarus [ob]obscuram linguam magis inter inanis
quamde gravis inter Graios, qui vera requirunt;
omnia enim stolidi magis admirantur amantque,
inversis quae sub verbis latitantia cernunt,
veraque constituunt quae belle tangere possunt
auris et lepido quae sunt fucata sonore.
Nam cur tam variae res possent esse, requiro,
ex uno si sunt igni puroque creatae?
nil prodesset enim calidum denserier ignem
nec rare fieri, si partes ignis eandem
naturam quam totus habet super ignis haberent.
acrior ardor enim conductis partibus esset,
languidior porro disiectis [dis>que supatis.
amplius hoc fieri nihil est quod posse rearis
talibus in causis, ne dum variantia rerum
tanta queat densis rarisque ex ignibus esse.
Id quoque: si faciant admixtum rebus inane,
denseri poterunt ignes rarique relinqui;
sed quia multa sibi cernunt contraria quae sint
et fugitant in rebus inane relinquere purum,
ardua dum metuunt, amittunt vera viai
nec rursum cernunt exempto rebus inane
omnia denseri fierique ex omnibus unum
corpus, nil ab se quod possit mittere raptim,
aestifer ignis uti lumen iacit atque vaporem,
ut videas non e stipatis partibus esse.
Quod si forte alia credunt ratione potesse
ignis in coetu stingui mutareque corpus,
scilicet ex nulla facere id si parte reparcent,
occidet ad nihilum ni mirum funditus ardor
omnis et [e]nihilo fient quae cumque creantur;
nam quod cumque suis mutatum finibus exit,
continuo hoc mors est illius quod fuit ante.
proinde aliquid superare necesse est incolume ollis,
ne tibi res redeant ad nilum funditus omnes
de nihiloque renata vigescat copia rerum.
Nunc igitur quoniam certissima corpora quaedam
sunt, quae conservant naturam semper eandem,
quorum abitu aut aditu mutatoque ordine mutant
naturam res et convertunt corpora sese,
scire licet non esse haec ignea corpora rerum.
nil referret enim quaedam decedere, abire
atque alia adtribui mutarique ordine quaedam,
si tamen ardoris naturam cuncta tenerent;
ignis enim foret omnimodis quod cumque crearet.
verum, ut opinor, itast: sunt quaedam corpora, quorum
concursus motus ordo positura figurae
efficiunt ignis mutatoque ordine mutant
naturam neque sunt igni simulata neque ulli
praeterea rei quae corpora mittere possit
sensibus et nostros adiectu tangere tactus.
dicere porro ignem res omnis esse neque ullam
rem veram in numero rerum constare nisi ignem,
quod facit hic idem, perdelirum esse videtur.
nam contra sensus ab sensibus ipse repugnat
et labefactat eos, unde omnia credita pendent,
unde hic cognitus est ipsi quem nominat ignem;
credit enim sensus ignem cognoscere vere,
cetera non credit, quae nilo clara minus sunt.
quod mihi cum vanum tum delirum esse videtur;
quo referemus enim? quid nobis certius ipsis
sensibus esse potest, qui vera ac falsa notemus?
Praeterea quare quisquam magis omnia tollat
et velit ardoris naturam linquere solam,
quam neget esse ignis, [aliam]tamen esse relinquat?
aequa videtur enim dementia dicere utrumque.
Quapropter qui materiem rerum esse putarunt
ignem atque ex igni summam consistere posse,
et qui principium gignundis aera rebus
constituere aut umorem qui cumque putarunt
fingere res ipsum per se terramve creare
omnia et in rerum naturas vertier omnis,
magno opere a vero longe derrasse videntur.
adde etiam qui conduplicant primordia rerum
aera iungentes igni terramque liquori,
et qui quattuor ex rebus posse omnia rentur
ex igni terra atque anima procrescere et imbri.
quorum Acragantinus cum primis Empedocles est,
insula quem triquetris terrarum gessit in oris,
quam fluitans circum magnis anfractibus aequor
Ionium glaucis aspargit virus ab undis
angustoque fretu rapidum mare dividit undis
Aeoliae terrarum oras a finibus eius.
hic est vasta Charybdis et hic Aetnaea minantur
murmura flammarum rursum se colligere iras,
faucibus eruptos iterum vis ut vomat ignis
ad caelumque ferat flammai fulgura rursum.
quae cum magna modis multis miranda videtur
gentibus humanis regio visendaque fertur
rebus opima bonis, multa munita virum vi,
nil tamen hoc habuisse viro praeclarius in se
nec sanctum magis et mirum carumque videtur.
carmina quin etiam divini pectoris eius
vociferantur et exponunt praeclara reperta,
ut vix humana videatur stirpe creatus.
Hic tamen et supra quos diximus inferiores
partibus egregie multis multoque minores,
quamquam multa bene ac divinitus invenientes
ex adyto tam quam cordis responsa dedere
sanctius et multo certa ratione magis quam
Pythia quae tripodi a Phoebi lauroque profatur,
principiis tamen in rerum fecere ruinas
et graviter magni magno cecidere ibi casu.
Primum quod motus exempto rebus inani
constituunt et res mollis rarasque relinquunt
aera solem ignem terras animalia frugis
nec tamen admiscent in eorum corpus inane;
deinde quod omnino finem non esse secandis
corporibus facient neque pausam stare fragori
nec prorsum in rebus minimum consistere qui[cquam],
cum videamus id extremum cuiusque cacumen
esse quod ad sensus nostros minimum esse videtur,
conicere ut possis ex hoc, quae cernere non quis
extremum quod habent, minimum consistere [in illis].
Huc accedit item, quoniam primordia rerum
mollia constituunt, quae nos nativa videmus
esse et mortali cum corpore, funditus ut qui
debeat ad nihilum iam rerum summa reverti
de nihiloque renata vigescere copia rerum;
quorum utrumque quid a vero iam distet habebis.
Deinde inimica modis multis sunt atque veneno
ipsa sibi inter se; quare aut congressa peribunt
aut ita diffugient, ut tempestate coacta
fulmina diffugere atque imbris ventosque videmus.
Denique quattuor ex rebus si cuncta creantur
atque in eas rursum res omnia dissoluuntur,
qui magis illa queunt rerum primordia dici
quam contra res illorum retroque putari?
alternis gignuntur enim mutantque colorem
et totam inter se naturam tempore ab omni.
[fulmina diffugere atque imbris ventosque videmus.]
sin ita forte putas ignis terraeque coire
corpus et aerias auras roremque liquoris,
nil in concilio naturam ut mutet eorum,
nulla tibi ex illis poterit res esse creata,
non animans, non exanimo cum corpore, ut arbos;
quippe suam quicque in coetu variantis acervi
naturam ostendet mixtusque videbitur aer
cum terra simul et quodam cum rore manere.
at primordia gignundis in rebus oportet
naturam clandestinam caecamque adhibere,
emineat ne quid, quod contra pugnet et obstet
quo minus esse queat proprie quodcumque creatur.
Quin etiam repetunt a caelo atque ignibus eius
et primum faciunt ignem se vertere in auras
aeris, hinc imbrem gigni terramque creari
ex imbri retroque a terra cuncta reverti,
umorem primum, post aera, deinde calorem,
nec cessare haec inter se mutare, meare
a caelo ad terram, de terra ad sidera mundi.
quod facere haud ullo debent primordia pacto.
immutabile enim quiddam superare necessest,
ne res ad nihilum redigantur funditus omnes;
nam quod cumque suis mutatum finibus exit,
continuo hoc mors est illius quod fuit ante.
quapropter quoniam quae paulo diximus ante
in commutatum veniunt, constare necessest
ex aliis ea, quae nequeant convertier usquam,
ne tibi res redeant ad nilum funditus omnis;
quin potius tali natura praedita quaedam
corpora constituas, ignem si forte crearint,
posse eadem demptis paucis paucisque tributis,
ordine mutato et motu, facere aeris auras,
sic alias aliis rebus mutarier omnis?
'At manifesta palam res indicat' inquis 'in auras
aeris e terra res omnis crescere alique;
et nisi tempestas indulget tempore fausto
imbribus, ut tabe nimborum arbusta vacillent,
solque sua pro parte fovet tribuitque calorem,
crescere non possint fruges arbusta animantis.'
scilicet et nisi nos cibus aridus et tener umor
adiuvet, amisso iam corpore vita quoque omnis
omnibus e nervis atque ossibus exsoluatur;
adiutamur enim dubio procul atque alimur nos
certis ab rebus, certis aliae atque aliae res.
ni mirum quia multa modis communia multis
multarum rerum in rebus primordia mixta
sunt, ideo variis variae res rebus aluntur.
atque eadem magni refert primordia saepe
cum quibus et quali positura contineantur
et quos inter se dent motus accipiantque;
namque eadem caelum mare terras flumina solem
constituunt, eadem fruges arbusta animantis,
verum aliis alioque modo commixta moventur.
quin etiam passim nostris in versibus ipsis
multa elementa vides multis communia verbis,
cum tamen inter se versus ac verba necessest
confiteare et re et sonitu distare sonanti.
tantum elementa queunt permutato ordine solo;
at rerum quae sunt primordia, plura adhibere
possunt unde queant variae res quaeque creari.
Nunc et Anaxagorae scrutemur homoeomerian
quam Grai memorant nec nostra dicere lingua
concedit nobis patrii sermonis egestas,
sed tamen ipsam rem facilest exponere verbis.
principio, rerum quam dicit homoeomerian,
ossa videlicet e pauxillis atque minutis
ossibus hic et de pauxillis atque minutis
visceribus viscus gigni sanguenque creari
sanguinis inter se multis coeuntibus guttis
ex aurique putat micis consistere posse
aurum et de terris terram concrescere parvis,
ignibus ex ignis, umorem umoribus esse,
cetera consimili fingit ratione putatque.
nec tamen esse ulla de parte in rebus inane
concedit neque corporibus finem esse secandis.
quare in utraque mihi pariter ratione videtur
errare atque illi, supra quos diximus ante.
Adde quod inbecilla nimis primordia fingit;
si primordia sunt, simili quae praedita constant
natura atque ipsae res sunt aequeque laborant
et pereunt, neque ab exitio res ulla refrenat.
nam quid in oppressu valido durabit eorum,
ut mortem effugiat, leti sub dentibus ipsis?
ignis an umor an aura? quid horum? sanguen an ossa?
nil ut opinor, ubi ex aequo res funditus omnis
tam mortalis erit quam quae manifesta videmus
ex oculis nostris aliqua vi victa perire.
at neque reccidere ad nihilum res posse neque autem
crescere de nihilo testor res ante probatas.
Praeterea quoniam cibus auget corpus alitque,
scire licet nobis venas et sanguen et ossa
* * *
sive cibos omnis commixto corpore dicent
esse et habere in se nervorum corpora parva
ossaque et omnino venas partisque cruoris,
fiet uti cibus omnis et aridus et liquor ipse
ex alienigenis rebus constare putetur,
ossibus et nervis sanieque et sanguine mixto.
Praeterea quae cumque e terra corpora crescunt,
si sunt in terris, terram constare necessest
ex alienigenis, quae terris exoriuntur.
transfer item, totidem verbis utare licebit:
in lignis si flamma latet fumusque cinisque,
ex alienigenis consistant ligna necessest,
[praeterea tellus quae corpora cumque alit auget]
ex alienigenis, quae lignis [ex]oriuntur.
Linquitur hic quaedam latitandi copia tenvis,
id quod Anaxagoras sibi sumit, ut omnibus omnis
res putet inmixtas rebus latitare, sed illud
apparere unum, cuius sint plurima mixta
et magis in promptu primaque in fronte locata.
quod tamen a vera longe ratione repulsumst;
conveniebat enim fruges quoque saepe, minaci
robore cum in saxi franguntur, mittere signum
sanguinis aut aliquid, nostro quae corpore aluntur.
cum lapidi in lapidem terimus, manare cruorem
consimili ratione herbis quoque saepe decebat,
et latices dulcis guttas similique sapore
mittere, lanigerae quali sunt ubere lactis,
scilicet et glebis terrarum saepe friatis
herbarum genera et fruges frondesque videri
dispertita inter terram latitare minute,
postremo in lignis cinerem fumumque videri,
cum praefracta forent, ignisque latere minutos.
quorum nil fieri quoniam manifesta docet res,
scire licet non esse in rebus res ita mixtas,
verum semina multimodis inmixta latere
multarum rerum in rebus communia debent.
'At saepe in magnis fit montibus' inquis 'ut altis
arboribus vicina cacumina summa terantur
inter se validis facere id cogentibus austris,
donec flammai fulserunt flore coorto.'
scilicet et non est lignis tamen insitus ignis,
verum semina sunt ardoris multa, terendo
quae cum confluxere, creant incendia silvis.
quod si facta foret silvis abscondita flamma,
non possent ullum tempus celarier ignes,
conficerent volgo silvas, arbusta cremarent.
iamne vides igitur, paulo quod diximus ante,
permagni referre eadem primordia saepe
cum quibus et quali positura contineantur
et quos inter se dent motus accipiantque,
atque eadem paulo inter se mutata creare
ignes et lignum? quo pacto verba quoque ipsa
inter se paulo mutatis sunt elementis,
cum ligna atque ignes distincta voce notemus.
Denique iam quae cumque in rebus cernis apertis
si fieri non posse putas, quin materiai
corpora consimili natura praedita fingas,
hac ratione tibi pereunt primordia rerum:
fiet uti risu tremulo concussa cachinnent
et lacrimis salsis umectent ora genasque.
Nunc age, quod super est, cognosce et clarius audi.
nec me animi fallit quam sint obscura; sed acri
percussit thyrso laudis spes magna meum cor
et simul incussit suavem mi in pectus amorem
Musarum, quo nunc instinctus mente vigenti
avia Pieridum peragro loca nullius ante
trita solo. iuvat integros accedere fontis
atque haurire iuvatque novos decerpere flores
insignemque meo capiti petere inde coronam,
unde prius nulli velarint tempora Musae;
primum quod magnis doceo de rebus et artis
religionum animum nodis exsolvere pergo,
deinde quod obscura de re tam lucida pango
carmina musaeo contingens cuncta lepore.
id quoque enim non ab nulla ratione videtur;
sed vel uti pueris absinthia taetra medentes
cum dare conantur, prius oras pocula circum
contingunt mellis dulci flavoque liquore,
ut puerorum aetas inprovida ludificetur
labrorum tenus, interea perpotet amarum
absinthi laticem deceptaque non capiatur,
sed potius tali facto recreata valescat,
sic ego nunc, quoniam haec ratio plerumque videtur
tristior esse quibus non est tractata, retroque
volgus abhorret ab hac, volui tibi suaviloquenti
carmine Pierio rationem exponere nostram
et quasi musaeo dulci contingere melle,
si tibi forte animum tali ratione tenere
versibus in nostris possem, dum perspicis omnem
naturam rerum, qua constet compta figura.
Sed quoniam docui solidissima materiai
corpora perpetuo volitare invicta per aevom,
nunc age, summai quaedam sit finis eorum
nec [ne]sit, evolvamus; item quod inane repertumst
seu locus ac spatium, res in quo quaeque gerantur,
pervideamus utrum finitum funditus omne
constet an immensum pateat vasteque profundum.
Omne quod est igitur nulla regione viarum
finitumst; namque extremum debebat habere.
extremum porro nullius posse videtur
esse, nisi ultra sit quod finiat, ut videatur
quo non longius haec sensus natura sequatur.
nunc extra summam quoniam nihil esse fatendum,
non habet extremum, caret ergo fine modoque.
nec refert quibus adsistas regionibus eius;
usque adeo, quem quisque locum possedit, in omnis
tantundem partis infinitum omne relinquit.
Praeterea si iam finitum constituatur
omne quod est spatium, si quis procurrat ad oras
ultimus extremas iaciatque volatile telum,
id validis utrum contortum viribus ire
quo fuerit missum mavis longeque volare,
an prohibere aliquid censes obstareque posse?
alterutrum fatearis enim sumasque necessest.
quorum utrumque tibi effugium praecludit et omne
cogit ut exempta concedas fine patere.
nam sive est aliquid quod probeat efficiatque
quo minus quo missum est veniat finique locet se,
sive foras fertur, non est a fine profectum.
hoc pacto sequar atque, oras ubi cumque locaris
extremas, quaeram: quid telo denique fiet?
fiet uti nusquam possit consistere finis
effugiumque fugae prolatet copia semper.
Praeterea spatium summai totius omne
undique si inclusum certis consisteret oris
finitumque foret, iam copia materiai
undique ponderibus solidis confluxet ad imum
nec res ulla geri sub caeli tegmine posset
nec foret omnino caelum neque lumina solis,
quippe ubi materies omnis cumulata iaceret
ex infinito iam tempore subsidendo.
at nunc ni mirum requies data principiorum
corporibus nullast, quia nil est funditus imum,
quo quasi confluere et sedes ubi ponere possint.
semper in adsiduo motu res quaeque geruntur
partibus [in]cunctis, infernaque suppeditantur
ex infinito cita corpora materiai.
Postremo ante oculos res rem finire videtur;
aer dissaepit collis atque aera montes,
terra mare et contra mare terras terminat omnis;
omne quidem vero nihil est quod finiat extra.
est igitur natura loci spatiumque profundi,
quod neque clara suo percurrere fulmina cursu
perpetuo possint aevi labentia tractu
nec prorsum facere ut restet minus ire meando;
usque adeo passim patet ingens copia rebus
finibus exemptis in cunctas undique partis.
Ipsa modum porro sibi rerum summa parare
ne possit, natura tenet, quae corpus inane
et quod inane autem est finiri corpore cogit,
ut sic alternis infinita omnia reddat,
aut etiam alterutrum, nisi terminet alterum eorum,
simplice natura pateat tamen inmoderatum,
nec mare nec tellus neque caeli lucida templa
nec mortale genus nec divum corpora sancta
exiguum possent horai sistere tempus;
nam dispulsa suo de coetu materiai
copia ferretur magnum per inane soluta,
sive adeo potius numquam concreta creasset
ullam rem, quoniam cogi disiecta nequisset.
nam certe neque consilio primordia rerum
ordine se suo quaeque sagaci mente locarunt
nec quos quaeque [darent motus pepigere profecto]
sed quia multa modis multis mutata per omne
ex infinito vexantur percita plagis,
omne genus motus et coetus experiundo
tandem deveniunt in talis disposituras,
qualibus haec rerum consistit summa creata,
et multos etiam magnos servata per annos
ut semel in motus coniectast convenientis,
efficit ut largis avidum mare fluminis undis
integrent amnes et solis terra vapore
fota novet fetus summissaque gens animantum
floreat et vivant labentis aetheris ignes.
quod nullo facerent pacto, nisi materiai
ex infinito suboriri copia posset,
unde amissa solent reparare in tempore quaeque.
nam vel uti privata cibo natura animantum
diffluit amittens corpus, sic omnia debent
dissolui simul ac defecit suppeditare
materies aliqua ratione aversa viai.
nec plagae possunt extrinsecus undique summam
conservare omnem, quae cumque est conciliata.
cudere enim crebro possunt partemque morari,
dum veniant aliae ac suppleri summa queatur;
inter dum resilire tamen coguntur et una
principiis rerum spatium tempusque fugai
largiri, ut possint a coetu libera ferri.
quare etiam atque etiam suboriri multa necessest,
et tamen ut plagae quoque possint suppetere ipsae,
infinita opus est vis undique materiai.
Illud in his rebus longe fuge credere, Memmi,
in medium summae quod dicunt omnia niti
atque ideo mundi naturam stare sine ullis
ictibus externis neque quoquam posse resolvi
summa atque ima, quod in medium sint omnia nixa,
ipsum si quicquam posse in se sistere credis,
et quae pondera sunt sub terris omnia sursum
nitier in terraque retro requiescere posta,
ut per aquas quae nunc rerum simulacra videmus;
et simili ratione animalia suppa vagari
contendunt neque posse e terris in loca caeli
reccidere inferiora magis quam corpora nostra
sponte sua possint in caeli templa volare;
illi cum videant solem, nos sidera noctis
cernere et alternis nobiscum tempora caeli
dividere et noctes parilis agitare diebus.
sed vanus stolidis haec * * *
amplexi quod habent perv * * *
nam medium nihil esse potest * * *
infinita; neque omnino, si iam [medium sit>,
possit ibi quicquam consistere * * *
quam quavis alia longe ratione * * *
omnis enim locus ac spatium, quod in,
per medium, per non medium, concedere 
[debet]aeque ponderibus, motus qua cumque feruntur.
nec quisquam locus est, quo corpora cum venerunt,
ponderis amissa vi possint stare [in]inani;
nec quod inane autem est ulli subsistere debet,
quin, sua quod natura petit, concedere pergat.
haud igitur possunt tali ratione teneri
res in concilium medii cuppedine victae.
Praeterea quoniam non omnia corpora fingunt
in medium niti, sed terrarum atque liquoris
umorem ponti magnasque e montibus undas,
et quasi terreno quae corpore contineantur,
at contra tenuis exponunt aeris auras
et calidos simul a medio differrier ignis,
atque ideo totum circum tremere aethera signis
et solis flammam per caeli caerula pasci,
quod calor a medio fugiens se ibi conligat omnis,
nec prorsum arboribus summos frondescere ramos
posse, nisi a terris paulatim cuique cibatum
* * *
ne volucri ritu flammarum moenia mundi
diffugiant subito magnum per inane soluta
et ne cetera consimili ratione sequantur
neve ruant caeli tonitralia templa superne
terraque se pedibus raptim subducat et omnis
inter permixtas rerum caelique ruinas
corpora solventes abeat per inane profundum,
temporis ut puncto nihil extet reliquiarum
desertum praeter spatium et primordia caeca.
nam qua cumque prius de parti corpora desse
constitues, haec rebus erit pars ianua leti,
hac se turba foras dabit omnis materiai.
Haec sic pernosces parva perductus opella;
namque alid ex alio clarescet nec tibi caeca
nox iter eripiet, quin ultima naturai
pervideas: ita res accendent lumina rebus
 
2014olimpДата: Воскресенье, 17.05.2015, 18:21 | Сообщение # 32
Лейтенант
Группа: Пользователи
Сообщений: 76
Статус: Offline
Titus Lucretius Carus

Книга на нормальном человеческом языке, надо полагать.


Сообщение отредактировал 2014olimp - Воскресенье, 17.05.2015, 18:23
 
АлександраДата: Суббота, 13.06.2015, 09:21 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
Инка Орлова. Скажи-ка, дядя. Полонез Огинского



Инка Орлова

Скажи-ка, дядя

Скажи-ка, дядя, сколько денег
За то, что выдумал бездельник,
Романов заплатил?
Ведь литераторы Миссии
Куда бы меньше запросили
За всю историю России, -
Не Пушкинский Итиль!

Чего он там с петровым Градом
Наворотил в угоду гадам,
С мученьями крестьян?
Но если наш поэт из пруссов, -
Не в штате Армии Карусов
Был пиротехником Кутузов,
А в штабе обезьян.

Москву минировали бойко,
За ратным «подвигом» - попойка –
Гуляли казаки!
Зачем сходиться в рукопашной,
Когда спецтехникою страшной
Орудовал народ продажный –
Славянские полки!

Рвались во власть конфедераты,
Как настоящие пираты:
Отнять и поделить!
Всё населенье на планете
Перестреляли смерды эти.
Сиротами остались дети,
Освоив рабский быт.

В костницу или оссуарий,
Терявший цепи пролетарий,
Добавил черепов
Ещё одним переворотом.
Как видно, не был парень жмотом,
Раз трупов миллионом сотым
Порадовал попов?!

Иудо-христианской веры
Не ведал император первый –
Архангел Михаил.
Но на столбе казнили вора,
Дагмар Сеньора Помидора -
Двух женихов отца. Он свору
Бандитов не хулил..

Как получается у Красных
Собрать до кучи типов разных
И выдать за царей?
Ужель не Кристиан девятый
Был Александр второй “распятый“
С германской нищенской зарплатой -
Обычный slave grey?!

Старинных снимков фотошопы
Разрекламированы, чтобы
Запутать ложью нас.
Им “родословная“ от Вазы -
Оплот Гольштейн-Готторпской базы,
Чьи близкородственные связи
Порвут иную связь.

И русская корона к Лизе,
Пришла без шума и коллизий,
Когда - где все равны,
Ушёл, скончавшись, Эльстон младший -
Генералиссимус всей нашей,
С фальсификационной кашей
Истории страны.

Россия - Франция у Конде,
А православная икона -
Портрет живых богов:
Где Александры Римской образ
И Czartorysci это - Кондрус...
Но шар земной - бумажный глобус
В руках его врагов.

11.06.15

 Инка Орлова, 10.06.2015. Номер публикации: 10050-114413/100615




И полонез Огинского волнует нас до слёз…

С сознаньем одурманенным, навстречу неизвестному,
Исполненные ненависти, злобные, как псы,
Шатались по окраинам армейским слуги Эльстона,
Показывая всем на деле как они борзы.

Считавшие себя земным народонаселением
Чуть было не лишились жизни в средние века.
Но помогать себе самим с неудержимым рвением
Не захотели! Не осилили? Сваляли дурака?!

Зато теряя головы, всё превращая в месиво,
Своё же поколение пустили с молотка,
Оставив земли голыми. Наверное, было весело?
Но море по колено будет не от молока!

Что им плохого сделали те ангелы небесные
С глазами изумрудными – охранные войска?!
Замучили идеями, украденными бесами?..
Весь Мир усеян трупами, и – серая тоска

По всей округе стелется вслед огненному зареву,
Поток зачистки - ливневый, царизма – гнусный блеф,
Лжи – ветряная мельница: что все отстроят заново…
И, в схватке обессиленный, взвыл Чарторыйский Лев!

Армада безпризорников, чьи души изувечены
Приютами и тюрьмами, попами и войной.
И взор уже не зорок их: они, как вор, безпечные,
Им с детства рабство втюрили, нагрев за их спиной

Ручищи загребущие, мазолями не гордые
Интеллигентов братии из бывших казаков,
Кому грехи отпущены влиятельными лордами
Красногвардейской партии свободных от оков.

Я иногда кричу во сне, как будто я из выживших.
Ни ангел с Обелиска ли мне боль души принёс,
Где Город Мертвых на Неве у смерти Землю вырвавших?!
...И Полонез Огинского волнует нас до слёз.

12.06.2015 г.
Инка Орлова
 
АлександраДата: Воскресенье, 14.06.2015, 10:22 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
Иван Бунин. За измену.



Иван Бунин

За измену

Вспомни тех, что покинули
страну свою ради страха смерти.
Коран

Их господь истребил за измену несчастной отчизне,
Он костями их тел, черепами усеял поля.
Воскресил их пророк: он просил им у господа жизни.
Но позора Земли никогда не прощает Земля.

Две легенды о них прочитал я в легендах Востока.
Милосердна одна: воскрешенные пали в бою.
Но другая жестока: до гроба, по слову пророка,
Воскрешенные жили в пустынном и диком краю.

В день восстанья из мертвых одежды их черными стали,
В знак того, что на них — замогильного тления след,
И до гроба их лица, склоненные долу в печали,
Сохранили свинцовый, холодный, безжизненный цвет.

(1903-1905)

А дата-то какая символическая: 1853-1903 гг. шла Война между Bella Arm Air Kondrus и Grey slave war crimes Elston-Symarokoff .
 
АлександраДата: Пятница, 07.08.2015, 16:58 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
КОМПЛЕКС СО ЗВЕЗДОЙ





Под сенью Конде – Крым,
В нем – комплекс со звездой…
С распятыми воротами,
И – гулкой пустотой…

Был в комплексе том – AD,
Кошмарный… В хлам пульты…
Прорвались в Миръ животные,
С таинственной звезды… (с Бетельгейзе)

Одно – как подлый лжеобильный Лев, (Лейба Бронштейн)
Другое – Вольф, наставник палачей, (Вольф Мессинг)
С ними, без креста – еврей известный, (Иешуа Ганоцри)
Чей так беден сброд неназываемый… (Greys, Серые, рептилоиды)

А в память Конде, сын,
– Торчит из глыб «стрела»…
Она ничья, как Carus твой,
Подбит, сгорев дотла…
Кто – выжил, тот – храним,
Кто – в Небо, тот – и в AD…
Пускай уйдут свечой с Земли,
Все – в прошлое… Назад!

Вас всех – пометил подлый лжеобильный Лев,
И, Мессинг Вольф, наставник палачей,
С Вами, без креста – еврей известный,
Ваш так беден сброд неназываемый…

http://fritzmorgen.livejournal.com/771968.html

http://wakeuphuman.livejournal.com/921.html

http://soldatov-dmitry.livejournal.com/951.html

Максим Бочаров

Рептилоид.

В неприметной серой шкоде,
По просёлочной дороге,
Едет старый рептилоид,
К местечковой синагоге.

Восьмикамерное сердце
Гонит мерно кровь густую.
Он откроет сейфа дверцу
И привычно затоскует.

У далёкой Бетельгейзе,
На его родной планете
Пузырится тёплый гейзер,
Ждут его жена и дети.

Там он жил в любви и ласке,
Там он счастлив был и молод.
Здесь лицо он прячет в маске,
Здесь он чувствует лишь холод.

Он не видел дом так долго,
И наверно не увидит.
Его кожа стала жёлтой.
Его жабры износились.

Он почти уже стал тенью,
Он корабль не достроит.
Опустившись на колени
Тихо плачет рептилоид.
 
АлександраДата: Суббота, 15.08.2015, 17:48 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
***
О если б только мир узнал,
Как чистая Любовь рождает Душу,
Которая суть Женщин распознав,
Их превращает в Ангелов…
А если ангел я? — Так Ты тому причина…
Раз я живу — то только для Тебя…
Да… только для Тебя…
Тобою превращенный в ангела мужчина.
Моя душа в твоей растворена
Святым законом жизни — песни.
Четыре нас несут крыла,
Туда где будем вечно вместе.
А если Ты не для меня,
Как ангел, стану сразу падшим.
И в ад сойду, где демон зла
Укажет путь душе несчастной.
И там в мучениях своих,
Огонь изведав, мрак и стужу,
Ртом окровавленным шепчу…
Лишь для Тебя…Да… для Тебя
Живою сохраняю душу.

Стих Натаэля.
 
АлександраДата: Среда, 23.09.2015, 07:24 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
Малыш и Море.





Старик и мальчик шли по берегу океана, на котором лежали миллионы морских звезд, выброшенных штормом. Вдруг мальчик начал подбегать к звездам, брать их в руки и бросать в воду. Он делал это снова и снова, не переставая.
    - Зачем ты делаешь это? - спросил старик.
    - Я хочу их спасти, потому что, когда начнется прилив, они могут уже погибнуть, - ответил мальчик.
    - Брось. Это же глупо. Их здесь миллионы, ты не сможешь спасти всех, твои усилия не значат ничего.
    - Но для этой звезды они значат ВСЕ, - ответил мальчик, поднимая очередную звезду...
 
    Не знаю, чьё? Но мне очень понравилось: мудрая вещь. Найдётся Хозяин? С удовольствием поставлю его Имя, как Автора.
Прикрепления: 2362160.jpg(70Kb)
 
АлександраДата: Суббота, 10.10.2015, 12:43 | Сообщение # 38
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline

Гордость народов.



Индейцы горды скальпами,
Пастух-швейцарец – Альпами,
Швейцарками здоровыми,
Молочными коровами,
Бродячею арфисткою
И русской нигилисткою. 

Француз – с своим Отечеством,
Поддельным молодечеством,
Различными палатами,
Дрянными депутатами,
Бульварными трещотками
И рыжими кокотками,
Лонманами, боз-арами,
А так же дрейфуссарами,
И всей цивилизацией… 

Бритт горд колонизацией,
Огромной территорией,
Старушкою Викторией,
Бесчисленными флотами,
Парфорсными охотами,
Парадными обедами
И в Африке победами. 

Германцы – эполетами,
Жгутами, монтикетами,
Бисмарковскими нотами,
Супругами Шарлоттами,
Августами, Амальями
С ужаснейшими тальями,
Спины и бёдер прочностью,
И с педантичной точностью
Разделанными нивами,
Рейнвейнами и пивами,
Да пьяными, да дерзкими
Буршами Гейдельбергскими,
Речами императора –
Немолчного оратора,
Наукою серьёзною,
Вестфальской саблей грозною,
Сосисками, колбасами,
Султанами, лампасами,
Шлагбаумом, острой каскою
И блё-де-Прюсской краскою,
Приверженностью к кофею
И верой в философию. 

Австрийцы горды модами,
Различными народами –
Правлению помехами:
Венгерцами и чехами,
Словаками, хорватами,
Красивыми солдатами,
На вид весьма сердитыми,
Но в войнах вечно битыми,
Водами минеральными
С гостями катаральными,
Тупым уразумением,
Кронпринца неимением
И Франца благородного
(Зевесу неугодного)
Несчастьями семейными.  

Голландцы – бакалейными
Товарами, полотнами
И женщинами платными,
Опрятностью огромною
И Вильгельминой скромною,
Расчётливою девою –
Голландской королевою. 

Датчане – Христианами,
Их родичей карманами
И множеством властителей
От тех же прародителей. 

Эллады дети – юбкою
И греческою губкою. 

Египет горд Мемфисами,
Богат он Озирисами,
Назойливыми гидами,
Песками, пирамидами,
Былыми фараонами
И новыми законами. 

Персьяне – насекомыми,
Не им одним знакомыми. 

Китайцы – мандаринами,
С их перьями павлинными,
Императрицей-фурией,
Монголией, Манджурией,
Чиновников поруками,
С распоротыми брюхами.
Всех наций мародёрами
И местными боксёрами. 

Так все гордятся славные
Народы мира главные
Традициями, дивами
Или прерогативами. 

А мы — самодержавием,
Поповским православием,
Различных царств коронами,
Остзейскими баронами
С их «собственным достоинством»,
Христолюбивым воинством,
Мостами петербургскими,
Троими Ольденбургскими,
Саксонскими, Кобургскими
И прочими, и прочими,
До тайных ссуд охочими.
Принцессами Дармштадскими,
Иоаннами Кронштадтскими,
Кириллом и Мефодием,
Высокоблагородием,
Медалями сотрудников,
Тьмой Августейших блудников,
Петровскими реформами,
Полков гвардейских формами,
Дорог гнилыми шпалами,
Родами захудалыми,
Различными министрами,
То пешками, то быстрыми,
То Витте, то Хилковыми,
Яхт-клуба Хлестаковыми,
Своей аристократией,
Решетниковой Катею,
Поэзией Случевского,
Вдовой барона Вревского,
(Отнюдь не Туркестанскою),
Икрою астраханскою,Борьбою
Пытлясинского,
Матильдою Кшесинскою,
Супругов Фигнер нотами,
Аидой, Гугенотами,
Сибири вечным ледником
И будущим наследником. 

Чиновничьими баками,
Жандармами, собаками,
Шуваловской политикой,
Буренинскою критикой,
Великим славословием,
Полнейшим безголовием
С двуглавою эмблемою,
Трёхпольною системою,
Пожарами, засухою
И Гессенскими мухами. 

Губернскими начальствами,
Дворянскими нахальствами,
Банкирами еврейскими,
Чинами полицейскими,
Московскими «Серж-антами»
С лихими адъютантами,
Красивыми канашками
С восточными замашками,
Церквей Московских главами,
Морозовыми Саввами,
Забвеньем центра сирого
И пьянством Драгомирова. 

Приезжими девицами
С раскрашенными лицами,
Мощей священных ликами,
Кокетством с Менеликами,
Квасами, щами, морсами
И ныне Пистелькорсами
И разными аморсами. 

Артисткою Яворскою,
Эскадрой Черноморскою,
Голицынской расправою
С Кавказскою державою,
Идеей миролюбия,
Домами трудолюбия.
Местами отдалёнными,
Куда меня правительство
За это сочинительство
Сошлёт на днях на жительство!


1901 г. Мятлев, Владимир Петрович.    Стихотворения    http://kostromka.ru/kostroma/land/06/miatlev/219.php
Прикрепления: 9456996.jpg(174Kb)
 
АлександраДата: Суббота, 07.11.2015, 12:14 | Сообщение # 39
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
Я вернулся в мой Город, знакомый до слёз...




Петроградцы.

Моя Семья убита в Петрограде
В Погроме, названном 7 ноября
С фронтов и каторг, год, добычи ради
Стекались банды по призыву Главаря.

Дрожали стены, вышибались двери
Прикладами в квартирах горожан
Кричали дети. В раж входили звери,
Расстреливая тех, кто не сбежал.

Кровь на обоях, выбитые стёкла
Кругом разгром. Кровавые следы
Ведут по комнатам уверенной походкой.
И – трупы. Знак невиданной Беды.

Погром страшнейший бушевал неделю,
Грабёж с убийством выше всех наград
Войска Правительства разбить их не сумели:
Всей Красной Армией громили Петроград.

Тут нет квартир, не меченных убийством.
Убитыми завален Город – весь.
Что «Петроград весь вырезан», «под чисто»
Россию облетела злая весть.

Чтоб не было Свидетелей и Судей,
А выжившие не смогли их обвинить,
Рвань петроградскую, проклятые Иуды
Заставили всех раненых - добить.

Здесь убивались женщины и дети:
Отцы, мужья и братья, - на фронтах.
«Мы выждали момент, - потом ответят, -
И в спину им ударили!». Вот так!

Война была Отечественной? Знали!
Измена Государству? Ну и что ж?
Пока на фронте Родину спасали –
Интеллигент всадил всем в спину нож.

Год 18-й. Демократичней не бывает.
Гражданской бойней назван черный год:
Германия по фронту наступает –
Интеллигенция в тылах громит народ.

Организованный налёт бандитских группировок
Захват имуществ, территорий и людей,
Большевиков поставил вне Закона!
О «передачи власти» речи не было нигде.

Интеллигент в крови, в руке с наганом,
Стал Палачом своей родной Страны.
Не вспомните, как безоружных убивал он?
Покроют вновь страну могильные холмы.

В музее за стеклом портрет кузины,
Бабули платье, дедов портсигар
Разложены товаром на витрине –
Освенцима удушливый угар…

Погром унёс и жителей и Жизнь.
Куда ни глянешь – как после Погрома…
Одни приезжие – куда ни оглянись…

И на глазах от горя умирает Город
И тихо из него уходит жизнь.

Не пережил убийства и могил…

Убийцы могут навязать себя насильно.
Но жить с Убийцей? Это не по силам
Ни людям, ни Тому, кто их любил…

Сентябрь 2000 года. Городская Пыль.

Даже в СССР три дня на 7 ноября были днями общенационального траура по убитым советской армией жителям Петрограда в ночь с 24 на 29 октября 1917 года. Погром Петрограда шел четверо суток, и закончился он только тогда, когда убивать тут уже было некого. Потом войска красной (советской) армии славян: евреев-солдат старой красной (прусской) гвардии Grey slave war crimes рванули из Мёртвого Петрограда на Москву, убивать москвичей. И это во время Великой Мировой Освободительной Отечественной Войны России с Германией. Теперь об этом постарались забыть евреи-славяне старой красной (прусской) гвардии Гогенцоллернов, Гольштейн, Бронштейн и Бланк, братва, военно-исторические немцы и евреи с оружием в руках с той Войны 19 века.

Напрасно забыли. Народы с короткой памятью долго не живут.

Когда будут гибнуть евреи-славяне старой красной (прусской) гвардии в захваченной ими России, пусть вспомнят свою революцию в Петрограде. Это им вернулась та революция. Она их догнала через сто лет.

Статьи Сандры Римской
Петроградцы
Революция в Москве. Воспоминания Сергея Эфрона. Начало.
Революция в Москве. Воспоминания Сергея Эфрона. Окончание.
Бескровная революция.
 
АлександраДата: Воскресенье, 15.11.2015, 10:34 | Сообщение # 40
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
София Александра

Автор Klamen   http://klamen777.livejournal.com




Царица Византии (часть 1)

Весна над Средиземьем, соборов купола,
Святая Византия садами зацвела.
Народ страны ликует - ни рабства ни войны,
Все земли Византии людьми заселены.
Сегодня светлый праздник- судьбины не боясь,
Под небом Византии Царица родилась.
И было в Цареграде пророчество одно -
Спасти ей христианство судьбою суждено,
Но у всего есть грани, всему своя цена
И умереть во цвете она обречена…
Кружат над морем чайки и пенится волна,
Царица Александрой была наречена.
И побежало время и годы потекли
И юную Царицу с собою повели.
Царица подрастала не в клетке не в цепях
На пляжах средиземных и в яблочных садах
Свежеет ветер с моря, прибой морской шумит
Уж вечер наступает и тело холодит
Но глубже неба чувство, бескрайнее морей
Царица ощущает внутри груди своей.
Сидит она на пляже, на гальке на простой
В тунике белоснежной, пред ней простор морской.
Уходит солнце в тучи, тревожней чаек крик
Холодный ветер с моря, заката гаснет блик.
Растет в душе тревога, встает над морем ночь
Тепло и безмятежность уносит ветром прочь.
Над бурным морем ночью стоит она одна,
В объятиях ветра тело и ветром грудь полна
На волнах на огромных седые буруны,
Сквозь тучи мутно светит ущербной свет луны.
Волной бурлящей знание в душе ее встает
Свое предназначение она осознает
Но высказать не сможет не другу не врагу
Все то что осознала на темном берегу...
Светлеет на востоке, над морем полный штиль и

Ветер не колышет на берегу ковыль.
Закон природы вечный согнал ночную тьму
Но над скалою видно лишь неба синеву...
Светил над Цареградом Иерусалима свет,
Синуло незаметно семнадцать мирных лет.
Но в мире все тревожней, на западе война,
Белеет Цареграда защитная стена.
Тиха императрица, да и отец молчит,
Царица Александра перед отцом стоит.
- Скажи мне что случилось! ну молви наконец!
Сказала Александра, ответил ей отец-
Нарушена граница войсками западян,

Под стенами баллисты, предательство дворян
-Готова я сражаться! полна я светлых сил!
С оружием обращаться ведь ты меня учил!...
-Солдат у нас не хватит, Царьград нам не спасти.
Лишь извне помощь может спасенье принести.
Но скинула Царица тунику с юных плеч,
В кольчугу облачилась и обнажила меч....
Двухмачтовые барки, чужие корабли

Угрозою смертельной уж движутся вдали.
Готов Царьград к осаде, но силы не равны,
Ударили баллисты враждебной стороны.
Мечи мечей коснулись, над стенами стрел град,
Слабеет оборона, слабеет Цареград.
Но бьется Александра, солдат своих ведет,
Кольчугу Византии меч вражий не пробьет.
Но вот спасенье близко- с восточной стороны,
Пришли войска казаков из русской из страны.
Помочь единоверцам Царьград спасти святой
Не допустить страданий под вражеской пятой
И Солнце заиграло на лезвиях мечей
И взвились над войсками знамена русичей
Казаки битву знают- не просто так пришли,
Секретное оружие с собою привезли.
Над русскими рядами команда раздалась
И выдвинулись пушки, на запад обратясь
Смотрели крестоносцы на русские войска
- Немного ж вас явилось! раздавим казака!
Не ведая угрозы от пушек небольших,
Пошли войска на русских, пошли они на них.
Впервые применялись орудия казаков-
Обрушились снаряды на головы врагов.

И в панике бежала германская орда,
Но многие на поле остались навсегда.
Но в бухту Золотую входили корабли -
Десант и катапульты на палубах несли.
Взрезают гладь морскую форштевни кораблей
И гордо реют флаги далеких королей
Казаки подкатили орудия к берегам,
Ударили орудия в упор по кораблям
Снаряды смертоносные опять на цель легли -
Разбиты катапульты, пылают корабли…
И видела Царица, с высокой со стены,
Что вражеской эскадры минуты сочтены.
Безмолвно поле битвы, безмолвен Цареград,
И русские отряды безмолвствуя стоят.
Но лязгнули ворота, со скрипом отворясь,
И вздрогнула пехота и вздрогнул русский князь.
Девчонка молодая выходит из ворот,
Головка золотая свет солнышка дает!
В порубленной кольчуге, без шлема без клинка,
На фоне рослых русских она не велика.
Заплакала вдруг чайка тоскливо на мели,
Склонилась тут Царица, склонилась до земли.
Спасен Константинополь! Царица спасена!
Князь юный православный подводит ей коня.
Царица Византии на витязя глядит,
И сердце под кольчугой колотится, горит.
А юноша сраженный смотрел в ее глаза,
Бездонно голубые, и тихо вдруг сказал:
- Люблю тебя, Царица! Повержен я душой!
К ногам твоим прекрасным склоняюсь пред тобой.
Не вздумай мой спаситель! я кланяться должна.
Обязана я жизнью, живет моя страна...
Царицы брак и князя, отец благословил,
В соборе православном их жизнь соединил.
Но долгое веселье в конце концов прошло,
И русским возвращаться уж времечко пришло.
На море Средиземном скалисты берега,
На пляже на песчаном в руке лежит рука.
- Я знаю, ты тоскуешь по дому, голубь мой!
Поехали в Россию. Поехали домой...
И молча обнял витязь, за эти за слова,
Царицу Византии - с тех пор гласит молва.
Казацкие колонны выходят из ворот
России Византия награду отдает!
Соборов христианских звонят колокола,
Столица провожает Царицу навсегда.
Но счастлива Царица на белом на коне,
И ярко светит солнце в небесной синеве...
Прикрепления: 3051474.jpg(154Kb)
 
АлександраДата: Воскресенье, 15.11.2015, 10:42 | Сообщение # 41
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
София Александра

Автор Klamen   http://klamen777.livejournal.com





Ересь (часть 2)
Россия процветающей державою была
Под светом христианства счастливою жила!
И пролетали ночи, и проходили дни,
И были Александре мгновением они.
И у Царицы не было счастливей тех годов,
Под сенью православных российских городов.
Березовые рощи, бескрайние тогда,
Царица полюбила душою навсегда!
И грозы обходили Россию стороной,
Благодаря Царице, Царице золотой.
Посланницей от Бога народ ее считал,
И Солнышком Небесным с любовью величал.
Пел жаворонок в небе, кружился в синеве,
И Раем называли Россию на Земле...
Но вскоре на Россию обрушилась беда.
Не видела Россия такого никогда.
Еретики восстали под знаком сатаны.
Разрушить захотели устои всей страны.
Пошли неурожаи и страшная зима,
На южных территориях свирепствует чума.
Еретиков схватили, проклятых колдунов.
Наутро их решили казнить без лишних слов.
Но ночью той ужасной, Царицу будят вдруг
- Мятеж в стране Царица! отравлен ваш супруг
- О Боже! приведите мне сына моего!
- Убит он... дотянулись они и до него.
И страшно закричала владычица страны,
Сознание потеряла от дела сатаны
Но верные холопы смогли ее спасти,
По тайным переходам из замка унести.
И ночью той пожары в России занялись,
Убийства православных лавиной начались..
На улицах сгоревших лишь мертвые лежат
И вороны и мухи над трупами кружат.
В деревнях и столицах, в аулах, городах,
Творились вещи жуткие, вселяющие страх.
На радость мракобесам насилуют детей
И вешают и режут их русских матерей.
Опричники в России- солдаты сатаны,
Псов головы на седлах с их левой стороны.
Безумие в России, бездействует страна -
Такого лихолетья не ведала она!
И темной пеленою окутало мозги -
Ни армия, ни церковь работать не могли.
Воздействовало что-то на разум всех людей -
На казаков и женщин, на старых и детей.
Казаков трезвых горстка готовилась в поход,
Народ они собрали, на свой казачий сход.
Пытались образумить, пытались вразумить,
Но люди шевелились и не могли решить.
Но наконец решились начать смертельный бой.
Но вышел вдруг правитель! отравленный.
Живой... живой ли? взгляд пустынен, движения резки.
Глядят на это в страхе великом казаки.
И голосом утробным, глядя поверх толпы,
Изрек он населению проклятье сатаны.
- Отныне проклинаю Россию навсегда.
Да будет над страною великая беда!
Народ любимый Бога сгниет в пучине зла!
И рабство мор и голод польются в закрома!
А вскоре вы исчезнете навеки, мужичье,
А ваше христианство уйдет в небытие!
Мой символ сатанинский восстанет над землей
А радость жизнь и счастье уйдут на упокой.
И мир проклятый Бога тогда пойдет на слом
И адские создания войдут в мой новый дом...
Но вверх рука взметнулась, сверкнувшая клинком
И страшное творение разрублено мечом
Толпа заколыхалась и снова замерла,
Пролился свет небесный, и вышла в свет она
Прекрасна византийка, их лучших символ лет
- Царица... молвил кто-то, и это был ответ.
Возвышенно-прекрасно у девушки лицо.
Свой меч сжимает правой, а в левой лишь кольцо.
- Мой муж погиб той ночью... она произнесла,
И сила Бога в душах казаков подросла.
Гроза вблизи сверкает, но духота в степях
И капли слез небесных от ветра на губах
Народ стоит в молчании, Царицу зрит свою
Как светлый луч надежды на пропасти краю
Златые кудри бьются на грозовом ветру
И ветер рвет одежду и ветер гнет траву
Короткая туника по ветру налегке
И след слезы соленой на белой на щеке
Перед народом русским посланница стоит
В ногах ее недвижно тень страшная лежит
Из глаз катятся слезы, как Бога волшебство,
С души ее народа смывая колдовство...
- Войну нам объявили Вселенной силы зла!
Но ничего не бойтесь- ведь зло всего зола
Храните веру в душах, надежду и любовь
Сражения предстоят вам- и боль и грязь и кровь.
Но Бог вас не оставит- любимы вы Христом!
За муки все сторицей воздастся вам потом.
А если нет надежды и умерла любовь
То просто верьте в Бога- и все вернется вновь
Сегодня власть в России захвачена врагом.
Но мой народ владеет и саблей и умом!
Вперед мои казаки! Спасем свою страну!
Народ мой, россияне! Изгоним сатану!!!
И как один поднялись и вилы и клинки,
С глаз пелена упала и кандалы с руки.
И рев многоголосый ответил ей тогда,
Ведь это приближалась еретиков беда.
И слух пошел по землям разрушенной страны
Что русские очнулись от гнета сатаны
Но ведь казаков мало! сметем их навсегда!
Зальем Россию кровью как раньше никогда!
На поле под столицей, над Волгой над рекой,
Сошлись враги на первый, на первый смертный бой
В глазах Царицы синих войска отражены
Опричные и наши, людей и сатаны.
Хоть нету пушек грозных пред войском сейчас
Посланница святая пред ним на этот раз!
И задрожали в страхе опричные полки
Умеют и без пушек рубиться казаки!
Вдруг рокот грозный тихо над полем прозвучал
И завопили люди, завыл трубы сигнал
Не к битве! над столицей, над Волгой, над землей,
Знамение светит в небе - там лик Христа святой
Перед войсками русских Царицы стяг алел
И голубь белый в небе над ними пролетел
Казаки ощутили что сила прибыла
Как будто бы спустилась от птичьего крыла…
Завыла волчьей стаей опричников орда
Хотела разбежаться, исчезнуть кто куда
Ведь поняли мгновенно - чем кончится сей бой
Насильники, убийцы людей Руси Святой
Но помутился разум воздействием иным
"Вперед!.." в мозгах раздалось приказом чьим-то злым
Рыча в бессильной злобе их кони понесли
Как ветер листья гонит, как пыль в сухой степи
И залпом стрел тяжелых и лезвием мечей
Их встретила Царица и войско русичей....
Войсками православных отряды сатаны

Безжалостною были рукой истреблены.
Опричников сжигали на свалках городских,
Еретиков бросали волкам еще живых.
И в честь победы этой народы всей Земли
Царицу Александру Софией нарекли.
В далеком Цареграде, в ее стране родной,
Собор Святой Софии вознесся над землей!
Но с тех времен Россию преследует беда.
И бой с врагом начался на многие года.
И приняла София с врагом неравный бой.
И в том бою упала пронзенная стрелой
И в пальцах ослабевших тяжелым стал клинок
Кровь по тунике белой стекает на песок
Но сердце рвет страданием, больнее чем стрелой,
Душевного терзания посланницы святой
Уходят с кровью силы, сейчас уйдет душа
Жива еще София- лежит едва дыша
"Кто защитит Россию, кто защитит людей?
От дьявола, от бездны, от страха, от смертей"
Перед ее глазами проходит череда
Недель, годов, столетий, что будет здесь беда
Восстановление рабства под правом крепостным
Глумление иностранцев над русским над святым
Похожие на бойни нашествия врагов,
И власти возрождение в стране еретиков...
С тоскою Александра взглянула в небеса,
И покатилась тихо последняя слеза.
- Спаси мою Россию...для жизни сохрани!..
- Уста лишь прошептали, и прекратились дни...
Но люди не забудут Софию никогда.
Софией называют детей и города.
Живет надежда в мире, что бой со злом пройдет -
София Александра опять в наш мир придет
Воссядет на престоле, венец наденет свой
И улыбнется людям улыбкою живой!
Прикрепления: 1265273.jpg(95Kb)
 
АлександраДата: Суббота, 26.12.2015, 09:50 | Сообщение # 42
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
Подумай, что ты носишь на груди! Могильный крест еврейский на цепи.



Подумай, что ты носишь на груди!
Могильный крест еврейский на цепи.
И каждый день из года в год
Мертвец на шее русского живёт.

Спроси себя – зачем мне этот крест нести?
Не знаешь? – У попа спроси.
Ответит не смущаясь ложью поп:
Есть библия, есть богоизбранный народ,

А ты есть божий раб, двуногий скот и гой,
И должен жертвовать для них всегда собой.
Обязан ты в поту работать, хлеб растить,
Иегову с Христом боготворить.

Еврей же, как сказал еврей Христос,
Твоим трудом до рая на земле возрос.
И жить еврей, согласно библии, имеет право,
В краю тебе родном
На землях тех,

Что у тебя забрал он.
Ты на земле родной
Свою семью хотел кормить, растить?
Забудь о том!

Но не забудь Христа как раб благодарить!
Вот почему ты должен крест носить
И бога христиан за те деянья чтить.

И славить должен ты его за то,
Что гой ты и двуногий скот его.

А если вдруг не нравится тебе,
Что не хозяин ты в своей земле,

Что кто-то вдруг убил детей твоих,
Что в нищете твои ребёнок и старик,
Ты вспомни крестик и его целуй,
За долю рабскую, за то, что ты – холуй.

Скажи покойнику распятому Христу -
Прости меня за то, что плохо я терплю
От всех твоих евреев нищету,
Что дал ты мне как гою твоему.

Прости, еврей Иисус, меня за то,
Что на минуту я забыл про то,
Что я еврейский раб и божий скот,
Что гоями зовут весь мой народ.

Так, осенив на теле мёртвый крест,
С улыбкой скажет поп, тебе – отец.
Поставит пастве он тебя в пример.

Вот скажет – божий раб, двуногий скот,
Он знает, для чего несёт,
Еврейский крест и мёртвого Христа,
Восславим же святые небеса!

Найдено на просторах интернета.
 
АлександраДата: Воскресенье, 24.01.2016, 14:03 | Сообщение # 43
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
Видение.




Я видел мертвые миры, как солнце светит в небе черном,
На сером поле, на просторном, видны пологие холмы.
Куда ни глянь, кругом долины сереют мертвой пустотой,
Лишь кое-где видны руины цивилизации былой.

И знаю я, что здесь когда-то леса шумели на ветру
И небо нежно голубело, когда ночь близилась к утру
Красивые стояли здания, сверкали блики на стекле
Величественны изваяния, как на далекой на Земле…

Зимою снегом заметало долины эти и поля
А летом зелень прорастала, росою утренней звеня.
Когда не стало атмосферы, над миром брошенным давно,
То жестким звездным излучением здесь в пепел все обращено.

И с тех времен лишь издалека, мы видим желтый свет Луны
Магнитным полем, атмосферой, надежно мы защищены.
Храните Землю, люди братья! У вас осталась лишь она,
Из всей из Солнечной системы дает вам жизнь она одна!

Но в снах ужасных часто вижу, судьбу несчастную кляня,
Как мне сквозь пальцы осыпалась сухая серая земля…
Обломки скал, руины зданий, здесь счастья нет и нет страданий,
Лишь тени четкие холмов, мгновений нет и нет годов…


Автор Klamen   http://klamen777.livejournal.com
Прикрепления: 8954803.jpg(15Kb)
 
АлександраДата: Воскресенье, 24.01.2016, 14:06 | Сообщение # 44
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2399
Статус: Offline
Молитва




А ведь у Бога действительно зелёные глаза. Откуда это знают грузины?

Пока Земля еще вертится,
Пока еще ярок свет,
Господи, дай же Ты каждому
Чего у него нет:

Умному дай голову,
Трусливому дай коня,
Дай счастливому денег
И не забудь про меня.

Пока Земля еще вертится,
Господи, Твоя власть, -
Дай рвущемуся к власти
Навластвоваться власть.

Дай передышку щедрому,
Хоть до исхода дня.
Каину дай раскаянье
И не забудь про меня.

Я знаю, Ты все умеешь,
Я верую в мудрость Твою,
Как верит солдат убитый,
Что он проживает в раю,

Как верит каждое ухо
Тихим речам Твоим,
Как веруем и мы сами,
Не ведая, что творим.

Господи, мой Боже,
Зеленоглазый мой,

Пока Земля еще вертится,
И это ей странно самой,

Пока еще хватает
Времени и огня -
Дай же Ты всем понемногу
И не забудь про меня.
 
ЕленаКРДата: Среда, 03.02.2016, 13:40 | Сообщение # 45
Лейтенант
Группа: Пользователи
Сообщений: 53
Статус: Offline
Стихотворение Некрасова "Железная дорога ",

в котором он делит людей, народ на русских, славян и немцев. Из стихотворения следуют, что русские это творцы, находящиеся по гнетом "грамотеев-десятников".




В а н я (в кучерском армячке).
Папаша! кто строил эту дорогу?
П а п а ш а (в пальто на красной подкладке),
Граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька!
Разговор в вагоне

1
Славная осень! Здоровый, ядреный
Воздух усталые силы бодрит;
Лед неокрепший на речке студеной
Словно как тающий сахар лежит;

Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!
Листья поблекнуть еще не успели,
Желты и свежи лежат, как ковер.

Славная осень! Морозные ночи,
Ясные, тихие дни…
Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —

Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю…
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою…

2
Добрый папаша! К чему в обаянии
Умного Ваню держать?
Вы мне позвольте при лунном сиянии
Правду ему показать.

Труд этот, Ваня, был страшно громаден
Не по плечу одному!
В мире есть царь: этот царь беспощаден,
Голод названье ему.

Водит он армии; в море судами
Правит; в артели сгоняет людей,
Ходит за плугом, стоит за плечами
Каменотесцев, ткачей.

Он-то согнал сюда массы народные.
Многие — в страшной борьбе,
К жизни воззвав эти дебри бесплодные,
Гроб обрели здесь себе.

"Прямо дороженька: насыпи узкие,
Столбики, рельсы, мосты.
А по бокам-то всё косточки русские...
Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?"


Чу! восклицанья послышались грозные!
Топот и скрежет зубов;
Тень набежала на стекла морозные…
Что там? Толпа мертвецов!

То обгоняют дорогу чугунную,
То сторонами бегут.
Слышишь ты пение?.. «В ночь эту лунную
Любо нам видеть свой труд!

"Мы надрывались под зноем, под холодом,
С вечно согнутой спиной,
Жили в землянках, боролися с голодом,
Мерзли и мокли, болели цынгой.

Грабили нас грамотеи-десятники,
Секло начальство, давила нужда...
Всё притерпели мы, божии ратники,
Мирные дети труда!"

Братья! Вы наши плоды пожинаете!
Нам же в земле истлевать суждено…
Всё ли нас, бедных, добром поминаете
Или забыли давно?..»

Не ужасайся их пения дикого!
С Волхова, с матушки Волги, с Оки,
С разных концов государства великого —
Это всё братья твои — мужики!

"Стыдно робеть, закрываться перчаткою,
Ты уж не маленький!.. Волосом рус,
Видишь, стоит, изможден лихорадкою,
Высокорослый, больной белорус:

Губы бескровные, веки упавшие,
Язвы на тощих руках,
Вечно в воде по колено стоявшие
Ноги опухли; колтун в волосах;"

Ямою грудь, что на заступ старательно
Изо дня в день налегала весь век…
Ты приглядись к нему, Ваня, внимательно:
Трудно свой хлеб добывал человек!

Не разогнул свою спину горбатую
Он и теперь еще: тупо молчит
И механически ржавой лопатою
Мерзлую землю долбит!

Эту привычку к труду благородную
Нам бы не худо с тобой перенять…
Благослови же работу народную
И научись мужика уважать.

Да не робей за отчизну любезную…
Вынес достаточно русский народ,
Вынес и эту дорогу железную —
Вынесет всё, что господь ни пошлет!

Вынесет всё — и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.
Жаль только — жить в эту пору прекрасную
Уж не придется — ни мне, ни тебе.

3
В эту минуту свисток оглушительный
Взвизгнул - исчезла толпа мертвецов!
"Видел, папаша, я сон удивительный,-
Ваня сказал, - тысяч пять мужиков,

Русских племен и пород представители
Вдруг появились - и он мне сказал:
"Вот они - нашей дороги строители!..""
Захохотал генерал!

"Был я недавно в стенах Ватикана,
По Колизею две ночи бродил,
Видел я в Вене святого Стефана,
Что же... всё это народ сотворил?


Вы извините мне смех этот дерзкий,
Логика ваша немножко дика.
Или для вас Аполлон Бельведерский
Хуже печного горшка?

Вот ваш народ - эти термы и бани,
Чудо искусства - он всё растаскал!"

-"Я говорю не для вас, а для Вани..."
Но генерал возражать не давал:

"Ваш славянин, англосакс и германец
Не создавать - разрушать мастера,
Варвары! дикое скопище пьяниц!..

Впрочем, Ванюшей заняться пора;

Знаете, зрелищем смерти, печали
Детское сердце грешно возмущать.
Вы бы ребенку теперь показали
Светлую сторону..."

4
Рад показать!
Слушай, мой милый: труды роковые
Кончены — немец уж рельсы кладет.
Мертвые в землю зарыты; больные
Скрыты в землянках; рабочий народ

Тесной гурьбой у конторы собрался…
Крепко затылки чесали они:
Каждый подрядчику должен остался
,
Стали в копейку прогульные дни!

Всё заносили десятники в книжку —
Брал ли на баню, лежал ли больной:
«Может, и есть тут теперича лишку,
Да вот, поди ты!..» Махнули рукой…

В синем кафтане — почтенный лабазник,
Толстый, присадистый, красный, как медь,
Едет подрядчик по линии в праздник,
Едет работы свои посмотреть.

Праздный народ расступается чинно…
Пот отирает купчина с лица
И говорит, подбоченясь картинно:
«Ладно… нешто… молодца!.. молодца!..

С богом, теперь по домам,- проздравляю!
(Шапки долой — коли я говорю!)
Бочку рабочим вина выставляю
И — недоимку дарю!..»

Кто-то «ура» закричал. Подхватили
Громче, дружнее, протяжнее… Глядь:
С песней десятники бочку катили…
Тут и ленивый не мог устоять!

Выпряг народ лошадей — и купчину
С криком «ура!» по дороге помчал…
Кажется, трудно отрадней картину
Нарисовать, генерал?..

Источник: http://nekrasov.niv.ru/nekrasov/stihi/281.htm


"Был я недавно в стенах Ватикана,
По Колизею две ночи бродил,
Видел я в Вене святого Стефана,
Что же... всё это народ сотворил?"
из этого отрывка следует это не народ построил

<<< Вот ваш народ - эти термы и бани,
Чудо искусства - он всё растаскал!"
а тут сказано, что славяне все растаскали и разрушили.
Нового ничего не строили.

Александра, в этом стихотворение Некрасова мы находим еще раз подтверждения Вашей теории.

Дополнено стихотворение. Администратор Маргарита. 03.02.2016

Прикрепления: 7667990.jpg(26Kb)
 
Форум » Тематические форумы » Язык и Литература » Поэзия (Поэзия)
Страница 3 из 4«1234»
Поиск:

Архангел МихаилВойна на НебеОбстрелКак погибла СпартаГеоргий Победоносец

Copyright Сандра Римская © 2013 - 2017