АРМИЯ
Карусов
Понедельник, 22.01.2018, 22:59


"...Цивилизация гибнет только у тех, кто сам её уничтожил.
И в этом была главная ошибка Карусов.
Они пожалели тех, кто сам уничтожил свои Миры и сам для себя ничего не стал делать, чтобы выжить на своих погибших планетах..."
 
Приветствую Вас Гость | RSS
  "Не забывайте, что за Вами стоит целая Армия людей, которым теперь надо объяснять все, что Вы поняли сами!"   [Новые сообщения · · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 3«123
Форум » Тематические форумы » Язык и Литература » Творческая интеллигенция (Обсуждаем творческую интеллигенцию 19-20 веков)
Творческая интеллигенция
MargaritaДата: Пятница, 09.01.2015, 13:13 | Сообщение # 1
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 624
Статус: Offline


Литературная интеллигенция


Обсуждаем литературную интеллигенцию, создавшую официальную современную историю.
(Для Пушкина, Толстого и Лермантова созданы отдельные темы)


Прикрепления: 1330257.jpg(48Kb)
 
ЭлектронДата: Вторник, 07.02.2017, 19:53 | Сообщение # 31
Полковник
Группа: Пользователи
Сообщений: 193
Статус: Offline
Цитата Александра ()
Советские литературные смердяковы.
Ни одной нормальной фамилии... sad
 
АлександраДата: Среда, 08.02.2017, 17:40 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 3032
Статус: Offline
Блок - поэт - следователь

Оригинал Блок - поэт- следователь

Александр Блок, член Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств. Петроград, Зимний дворец (между маем и октябрем 1917 года).



Перед ним прошли Горемыкин, Протопопов, Штюрмер, Щегловитов, Хвостов, Фредерике, Сухомлинов.
«... вся гигантская лаборатория самодержавия, ушаты помоев, нечистот, всякой грязи, колоссальная помойка».
«Какая все это старая шваль! Когда они захлебываются от слез или говорят что-нибудь, очень для них важное, я смотрю всегда с каким-то особенным внимательным чувством: революционным».

***

Дополнения к посту. Климов о Блоке.

Григорий Климов. Откровение. Глава 46

СЛЕЗЫ ЦАРЯ СОЛОМОНА

Белый называл стихи Блока: "идиотски бессвязные, понахватанные черт их знает откуда". Блок писал Белому: "Я не мистик, а всегда был хулиганом".

"Подобно А. Белому, проникнутому идеей "взрыва" и презрения к эволюции, Блок испытывал "ненависть к различным теориям прогресса". Он разжигал в себе чувство катастрофы, всеобщего крушения, жажду революции, некоего кровавого светопреставления". "Пусть кровь, самосуд, красный петух, пусть разрушаются дворцы и стираются с лица земли Кремли, пусть хамство и зверство, разбойники и убийцы". "Мы на горе всем буржуям / Мировой пожар раздуем, / Мировой пожар в крови - / Господи, благослови!". Или "Товарищ, винтовку держи, не трусь! / Пальнем-ка пулей в Святую Русь". Написав эти "Двенадцать", Блок занес в свой дневник: "Сегодня я - гений!". Одновременно мужики разгромили его любимое имение Шахматове После этого Блок, живя в нетопленой квартире, без прислуги, получая в качестве гонораров селедку и гнилой картофель, стал тихо сходить с ума. Тогда, в 1921 году, Блок пишет Чуковскому: "...я болен... Слопала-таки поганая, гугнивая, родимая матушка Россия, как чушка поросенка". Он умер в состоянии тихого умопомешательства.

"Отягченный дурной наследственностью, Блок был ненормальным человеком. В своем дневнике от 22 декабря 1911г. он пишет: "Больно, когда падает родная береза в дедовском саду. Но приятно, сладко, когда Галилея и Бруно сжигают на костре, когда Сервантес изранен в боях, когда Данте умирает на паперти". В дневнике от 5 апреля 1912г. он пишет: "Гибель "Титаника" вчера обрадовала меня несказанно(есть еще океан!). Бесконечно пусто и тяжело".

2. "В июне 1921г. Блок заболел цингой и астмой, впал в состояние глубокой душевной депрессии, в июле он совершенно сломился и сошел с ума, умер в бреду и в страшных мучениях 20 августа 1921г." (из книги Марка Слонима "От Чехова до революции", Нью-Йорк, 1962).

4. Дед Блока по отцу умер в сумасшедшем доме, его отец-профессор тоже был психопатом и проповедовал революционный анархизм (эту его книгу цензура первоначально присудила к сожжению). У матери Блока было только двое детей: первый родился мертвым, а вторым был Блок. Мать Блока была психически больной, так же, как и его отец. Сразу после рождения Блока его мать бросила отца, и Блок рос без отца. Отец Блока женился во 2-й раз, но и 2-я жена его тоже бросила. Отец Блока доживал свой век маньяком и человеконенавистником. Мать Блока под конец жизни страдала эпилепсией, меланхолией, граничащей с самоубийством. Дед по матери последние 5 лет своей жизни был разбит параличом.

5. А вот что Блок писал о дьяволе:

Но тот, кто двигал, управляя Марионетками всех стран, Тот знал, что делал, насылая Гуманистический туман...

8. "В своем дневнике (после революции) Блок писал: "Но я задыхаюсь от ненависти, которая доходит до какого-то патологического истерического омерзения, мешает жить" (НРС - 23.11.1980).

И одновременно: "Первым из русских писателей и поэтов Блок заявляет, что долг интеллигенции - сотрудничать с большевиками. В своей статье "Революция и интеллигенция" Блок пишет: "Всем телом, всем сердцем, всем сознанием слушайте Революцию" (А. Седых в НРС - 23.11.1980). Незадолго до смерти в своем дневнике Блок повторяет: "Россия слопала меня, как чушка своего поросеночка".

Источник.
 
АлександраДата: Суббота, 11.02.2017, 12:29 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 3032
Статус: Offline
***

Источник

Что касается содержания общественной деятельности Блока, то в 1917 году он вошёл в состав «чрезвычайной комиссии по расследованию злодеяний европейских чиновников в России» и вскоре, на основании своей трагикомической работы в сём татарском кружке по интересам, опубликовал смехотворный «Атчот». Блок не смог закончить юридический факультет университета, никогда и нигде не работал, и не понимал, чем вообще занимаются чиновники, тем более руководители департаментов и министерств. Он не знал правил документооборота, как проводятся совещания, как отдаются и исполняются распоряжения. Сомневаюсь, чтобы он даже смог перечислить министерства Российской Империи. В международной политике Блок разбирался как слепой щенок. Тем не менее, чудак обо всём имел своё мнение и не сомневался, что управление колоссальным современным государством не требует абсолютно никакой квалификации, а находящиеся на службе люди (в значительной степени этнические немцы, французы и прочие европейцы) некомпетентны и «воруют».



Составленный Блоком азиатский пасквиль.


Кроме того, Блок почему-то решил, что в феврале 1917 года в России произошла волшебная «бескровная революция», тогда как на самом деле в это время группа диверсантов уничтожила руководство Балтийского флота. В течение двух дней были расстреляны, утоплены, сожжены заживо, забиты насмерть ломами и кувалдами несколько сот офицеров и адмиралов, командующих стратегическими дредноутами, крейсерами и эсминцами. В течение последующих ста лет об этом событии ничего неизвестно, кто руководил восстанием непонятно, все документы засекречены. После захвата Балтийского флота, фактически отрезавшего столицу даже от воинских частей, контролируемых анекдотическим «временным правительством», в течение полугода шла инсценировка «демократического процесса», а затем фронт был сдан немцам.

После этого Блок заявил, что он всегда симпатизировал немцам и рад, что немецкие части скоро будут в Петрограде. Это конечно было сказано в сердцах, но также очевидно, что до 1917 года Блок был полудезертиром и укрывался от мобилизации на фронт, используя протекцию оппозиционеров-германофилов.
 
АлександраДата: Суббота, 11.02.2017, 12:36 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 3032
Статус: Offline
***

Кстати, про Есенина, чтобы не забыть. Недавно мельком увидела: у Есенина был ресторан, который у него потом отжал Мариенгоф. Вот такие пролетарские поэты из союза советских писателей.

Ресторан в Москве, после революции. А там бандитов хватало.

"...Так они и сами бандитами были. Мариенгоф там даже по ТИ такая мерзопакость, что у большевиков еще поискать надо..."

Да, среди них нормальных людей не было. Все нормальные против них воевали с оружием в руках. Нам так забили голову своей пропагандой, что мы уже не видим очевидного, а бандитов стали воспринимать, как приличных людей и элиту. Такое ощущение, что уже все забыли о том, что кроме бандитов там были ещё и приличные люди.
 
АлександраДата: Вторник, 24.10.2017, 19:26 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 3032
Статус: Offline
ВЕЛИКИЕ НАРКОМАНЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

Источник

01 


Булгаков, Михаил Афанасьевич

Тема влияния наркотиков на культуру Серебряного века терпеливо ждет своего исследователя. Подкинем несколько имен и цитат, не все же из раза в раз вспоминать одного Михаила Афанасьевича Булгакова с его морфием. Ведь были, говорят, еще и Гумилев, Есенин, Брюсов, Хлебников — и многие, многие другие...

Кокаин

Богема обожала белый порошок, вскоре прозванный «марафетом». Как пишет в своих воспоминаниях о предреволюционных годах автор песни «Кокаинетка» Александр Вертинский, наркотик сперва продавался открыто в аптеках, в запечатанных баночках по 1 грамму. Продукт немецкой фирмы «Марк», например, стоил полтинник за дозу. Потом начали требовать рецепт, и «марафет» ушел на черный рынок, его стали разбавлять зубным порошком и мелом — как видим, кое-что остается неизменным в любую эпоху.

Нюхали, по его словам, все: актеры, актрисы, поэты, художники; порошком предлагали «одалживаться», как раньше одалживались понюшками нюхательного табака.

Его продавали при входе в театр барышники вместе с билетами, как свидетельствует газета 1913 года.


«Кокаин был проклятием нашей молодости», — вспоминал «русский Пьеро».

Пристрастившиеся к нему сидели в подвальных кабаре, белые как смерть, с кроваво-красными губами, с истощенным до предела организмом.

Есть им не хотелось, на мозг действовали только очень крепкие напитки, которые как бы отрезвляли, «ставили на паузу» наркотический угар.

Давно «подсевшие» погружались в атмосферу удручающего, безнадежного отчаяния. Все это перемежалось периодами, когда человеку казалось, что он гениален, — интересно, кем же чувствовали себя настоящие гении?

Эпоха декаданса и максимального взлета культуры — надломленной, которой вскоре предстояло рухнуть — остро ощущалась всеми и требовала подстегивания мозга.

Мужчины носили кокаин в пузырьках, женщины — в пудреницах. Ювелиры изготавливали «кокаинницы», типа портсигаров. Их и сейчас можно в обилии найти в современных антикварных лавках — главное, не перепутать с другими, вполне невинными предметами.

Нюхать было модно. Первая жена Булгакова Татьяна Лаппа вспоминала, как однажды, не то в 1913-м, не то в 1914 году, муж принес кокаин. Сказал: «Надо попробовать. Давай попробуем».

По ее словам, им не понравилось: Булгакова потянуло в сон, но раз было модно, то требовалось продегустировать. В автобиографическом «Морфии» Михаил Афанасьевич, наоборот, очень подробно и с мазохистским сладострастием описывает воздействие кокаина на свой организм (в числе других наркотиков).

02 


Есенин, Сергей Александрович

Впрочем, это «один раз попробовал» типично для дамских воспоминаний о великих. Галина Бениславская вон утверждала, что Есенин кокаин понюхал лишь однажды, уже в 20-е, при Айседоре.

Пересказываем прелестную сцену с ее слов: наркотик поэту дал коварный Иосиф Аксельрод, но Есенин, по его собственному признанию, ничего не почувствовал — не действовало.

Он показал Бениславской мундштук от гильзы, набитый белым порошком. Она от ужаса крикнула: «Сейчас же бросьте! Это еще что такое!» — и что есть силы ударила его по руке. Есенин, по ее словам, «растерянно, как мальчишка, понявший, что балует чем-то нехорошим и опасным, со страхом растопырил пальцы и уронил. Вид у него был такой: избавился, мол, от опасности». После чего поэта как следует отчитали: «Пробирала я его полчаса, и С.А., дрожащий, напуганный, слушал и дал слово, что не только никогда в жизни в руки не возьмет кокаина, а еще в морду даст тому, кто ему преподнесет».

Вера подруги «С.А.» в его «чистоту» мила: в том же разговоре Есенин ей жаловался, что поэт Николай Клюев заставляет его курить гашиш — отравить потому что хочет! При этом, по свидетельству той же дамы, злостным и совсем опустившимся кокаинистом был Алексей Ганин, также писавший стихи, близкий друг Есенина (свидетель на его свадьбе с Зинаидой Райх!), познакомившийся с ним еще в фельдшерском поезде в 1916 году, когда оба служили санитарами.

Дружил «последний поэт деревни» и с дальневосточным футуристом Венедиктом Мартом — не только автором стихотворения «Каин кокаина», уж не будем гадать чем навеянного, но и известным морфинистом и курильщиком опиума. Однако Март не виноват: в Харбине в 1920-х было трудно этим не увлечься, особенно если ты занимаешься переводом древнекитайской лирики. Под кокаином бузил, как свидетельствует писатель Николай Захаров-Мэнский, еще один приятель Есенина, имажинист, актер Борис Глубовской.

Такое количество друзей-кокаинистов настораживает, но ничего не доказывает. А вот нарком просвещения Анатолий Луначарский в своей брошюре «О быте» прямо говорит о пагубном пристрастии Есенина (через два года после его смерти):

«Его подхватила интеллигенция футуро-имажинистская, кабацкая богема уцепилась за него, сделала из него вывеску и в то же время научила его нюхать кокаин, пить водку, развратничать».

Сочетание «Есенин и кокаин», «кокаин и Есенин» повторяется в двух абзацах раза четыре.

03 


Северянин, Игорь

По словам Гиппиус, баловался «марафетом» и Игорь Северянин. Футурист Сергей Бобров, «дергаясь своей скверной мордочкой эстета-преступника», по мнению Георгия Иванова, тоже кокаинист. Вера Судейкина в дневнике 1917 года пишет о композиторе Николае Цыбульском, что «он и кокаин нюхает, и опий курит». И это мы приводим только те слухи, источник которых смогли проследить до конкретного мемуариста.

***
Легкость, с какой люди Серебряного века подсаживались на наркотики, совершенно естественна: они на них выросли.

Только в начале ХХ столетия производители перестали добавлять «вещества» в свою продукцию — до этого кокаин и опиум применяли в препаратах для местной анестезии (зубной порошок), лекарствах от простуды и головной боли, «медицинских винах» и даже детских каплях, облегчающих прорезывание зубов.

Были кокаиновые леденцы, облегчавшие боль в горле, порошок от насморка; применялся наркотик и как лекарство при стенокардии. Брокгауз еще в 1909 году рекомендовал кокаин в качестве средства от морской болезни (спорим, действительно помогало?).

Использовался он для местного наркоза — в виде солянокислого раствора. Все это к началу Первой мировой войны уже было запрещено, однако потребительская предрасположенность вполне могла остаться.

Слово «кокаин» в поэзии 1910–1920-х годов употреблялось почти с той же частотой, с какой поэты пушкинской поры писали про «клико» и «аи».

Алымов призывал: «Не вдыхай магнолий кокаина!» Шенгели описывает «колкий сахар кокаина». У Несмелова: «А женщина с кокаином / К ноздрям поднесла щепоть».

Маяковский: «Горсточка звезд, / ори! / Шарахайся испуганно, вечер-инок! Идем! / Раздуем на самок / ноздри, / выеденные зубами кокаина!»

У Пастернака: «…Сыпан зимами с копыт / Кокаин!»

У Земенкова: «Лицо синеет, как зажженная серная спичка / От кокаина».

У Савина: «Я в сердце впрыскиваю пряный, / Тягучий кокаин стихов».

Сельвинский, Саша Черный, многие другие — короче, слово входило в оперативный поэтический словарь.

КАК НАКОПИТЬ КУЧУ ДЕНЕГ?

Знакомство с базовыми принципами работы мозга помогает принимать правильные финансовые решения. Научный журналист и лауреат премии «Просветитель» Ася Казанцева умеет копить и вас научит.

Даже, прошу прощения, Николай Островский в «Как закалялась сталь» пишет поэтической прозой о красавице: «Чувственные ноздри, знакомые с кокаином, вздрагивали».

В 1934 году в эмиграции под псевдонимом М. Агеев вышел «Роман с кокаином», целиком посвященный общению главного героя с наркотиками.

Подозревали даже, что авторство принадлежит Набокову, — в итоге оказался Марк Леви.

04 


Гумилёв, Николай Степанович

Опиум/гашиш/эфир

С этим видом наркотиков взаимоотношения у русских писателей были иные, более созерцательные и восторженные.

Дело в том, что у гашиша имелась литературная Традиция (с большой буквы).

Речь не об одной только «Исповеди англичанина, употреблявшего опиум» (1821) де Квинси, а о более близком прошлом.

В Париже с 40-х годов существовал такой Le Club des Hashischins, куда ходили — кто беседовать, кто употреблять — и Дюма, и Гюго, и Бальзак.

И самое главное для наших героев — туда заглядывали поэты Теофиль Готье, Шарль Бодлер, Поль Верлен и Артюр Рембо.

И эти литераторы с большим смаком описывали испытанные ими ощущения — что служило вполне себе образцом для поэтов русского Серебряного века, которые очень много переводили французов, подсматривая у них заодно эстетику и стихотворные размеры для своих произведений и умения франтить.

Первым вспоминается главный позер эпохи — Николай Гумилев. О его увлечении свидетельствуют Эрих Голлербах (у которого он просил трубку для курения опиума), Юрий Анненков, Павел Лукницкий.

Да и сама Ахматова была совершенно уверена, что еще во время жизни с ней он «прибегал к этим снадобьям», хотя тщательно скрывал свои привычки от жены, поскольку она подобных чудачеств явно не одобряла.

Принимала ли наркотики Ахматова? Видимо, она к ним была равнодушна.

По словам Михаила Мейлаха, когда у нее случился инфаркт, ей целый месяц кололи морфий.

Он спросил, сопровождалось ли это какими-нибудь приятными видениями. «Ничего приятного в них не было, — отвечала Ахматова. — Ну, раз увидела у себя на постели кошку. Зачем мне кошка?».

Вернемся к Гумилеву. Он увлекался и вдыханием эфира.

Анненков оставил подробный рассказ, как они на квартире у инженера Бориса Каплуна (мужа Спесивцевой и кузена Урицкого) «уходили в мир сновидений» вместе с какой-то девушкой.

Кстати, именно Гумилев оставил первое в русской художественной прозе описание трипа и нестандартных ощущений, которое составляет примерно треть его небольшого рассказа «Путешествие в страну эфира».

Но увы, вообще рассказ эротический, про девушку и про их гипотетический секс, поэтому сегодня он кажется наивно-подростковым.

Эфир достать было легко. Опиум тоже. Как рассказывает Лаппа, которая приносила его для Булгакова, когда не находилось морфия, еще в 1916 году он продавался в аптеках без рецепта, и можно было набрать, побегав, сразу большую дозу.

Прозаические мемуарные «каминг-ауты» идут обычно в формате «я один раз попробовал».

Например, поэт Георгий Иванов в «Китайских тенях» пишет, как из вежливости он выкурил с редактором «Биржевых ведомостей» Владимиром Бонди толстую папиросу, набитую гашишем. Собеседник обещал ему «красочные грезы — озера, пирамиды, пальмы». Вместо этого Иванов испытал легкую тошноту.

«Я ошибся, — сказал на это Бонди, — вам нужен не гашиш, а эфир, морфий».

Журналист считал себя физиогномистом и по морщинам и складкам на лице определял, к какому именно наркотику склонен собеседник.


05 


Брюсов, Валерий Яковлевич

Составить полную картину на основе мемуаров, разумеется, сложновато: о своем печальном опыте мало кто откровенничал, а про других писали в случае, когда скрывать это было абсолютно бесполезно либо если испытывали к тому или иному персонажу неприязнь.

Тяжелым наркоманом был писатель Евгений Соловьев.

В 1905 году Чуковский в тексте его памяти описывает, как «могучий талант» жалостливо выпрашивал у него «гашиша», который у того отобрали.

Или основатель «кружка декадентов» поэт Александр Добролюбов, «с большим лицом, имевшим совершенное сходство с белой маской, из которой жутко чернели какие-то сказочно-восточные глаза», как описывал его Бунин.

По его же свидетельству, Добролюбов курил опиум и жевал гашиш.

Светская львица поэтесса Паллада Богданова-Бельская курила папиросы с опиумом — для создания имиджа роковой красавицы (если верить Георгию Иванову).

Некоторые явно проговариваются в своих текстах.

Например, Анненский, рассуждая о малороссийских красавицах в произведениях Гоголя, спокойно употребляет следующее сравнение: «Поднимитесь ступенью выше, и недостижимую красоту даст вам уже только опий».

Татьяна Вечорка в стихах не стеснялась: «Пока расплывчато в груди / Опий колобродит душный…»

Ее перу также принадлежит стихотворение «А ты замечтался о тонких приятных ядах…», где есть и про хлоргидрат, и про опиум, и про веронал.

Подробно и обстоятельно описывает ощущения от смеси перегара опиума, или терьяка, с гашишем лирический герой стихотворения «Курильщик ширы» Велимира Хлебникова.

Доктор Анфимов, рассказывая о его медицинском случае, пишет, что еще в детстве Хлебников нюхал эфир. Во время жизни в Персии поэт пристрастился к возлежанию в чайхане и покуриванию там терьяка — так рассказывает о нем и художнике Мечиславе Доброковском их друг Алексей Костерин в «Русских дервишах».

В поэтическом языке слово «опиум» встречается еще у Пушкина и давно уже приобрело переносное значение. Так что искать и вчитываться неинтересно.

Только что уже упоминавшийся Венедикт Март в 1922 году описывает все строго и по делу:
«В игле проворной и вертлявой
Кусочек черный запестрит,
Горящий опиум-отрава
Взволнует пьяный аппетит».

Вещество называлось все-таки словом «опий».

Пастернак говорит именно об «опии», как и Волошин, Шенгели и Зенкевич.

У Бориса Поплавского есть стихотворение «Караваны гашиша» (1918), где «варит опий в дыму голубом притонер».

С поиском слова «эфир» в лирике тоже проблемы, уж больно многозначно.

А вот с «гашишем» все ясно, оно конкретное. Его воспевает, и не один раз, Иннокентий Анненский («сладостный гашиш»), упоминает Бенедикт Лившиц («вечно-женственный гашиш»).

Борис Поплавский призывает рассыпать «гашиш по столику», есть он у Брюсова, Владимира Нарбута, Асеева и даже у Волошина… Георгий Иванов, тот самый, которого тошнило с одного раза, пишет:
«И, как тайного гашиша ароматы,
В воздухе носилося ночное.
Все бледнее зарево заката…»

06 


Хлебников, Велимир

Морфий

На распространение морфия в стране сильно повлияла Первая мировая война.

Многие начинали употреблять его как обезболивающее при ранениях, потом увлекались.

От переутомления страдали врачи. По статистике, в 1919–1922 годах 60 % морфинистов в Петрограде были докторами или медсестрами и санитарами, прочие — воевали на фронте.

Самый знаменитый из них Булгаков, о чьем автобиографическом и душераздирающем «Морфии» мы уже упоминали.

Читать записи устных бесед его жены Лаппы с Леонидом Паршиным страшнее: они не приукрашены литературщиной.

Образ любящей женщины, которая зимой мечется по захолустной Вязьме, чтобы достать дозу морфия подсевшему врачу, — страшный.


Но морфинистов было достаточно и в начале ХХ века: в их числе, например, актер Андреев-Бурлак, писательница и актриса Елизавета Шабельская; в 1914 году от смертельной инъекции умер художник Всеволод Максимович.

А вот легендарная Нина Петровская — плохая поэтесса, но талантливая изничтожительница мужчин, любовный треугольник которой с Белым и Брюсовым описан последним в романе «Огненный ангел» (в сатанинском антураже), — подсела на морфий весной 1908 года и вскоре увлекла за собой Брюсова, «и это была ее настоящая, хоть не сознаваемая месть», записал Ходасевич.

А вот еще одно, его же свидетельство, теперь уже о самом поэте: «Помню, в 1917 г., во время одного разговора я заметил, что Брюсов постепенно впадает в какое-то оцепенение, почти засыпает. Наконец, он встал, не надолго вышел в соседнюю комнату — и вернулся помолодевшим. <…>

Заглянув в пустой ящик его стола, я нашел там иглу от шприца и обрывок газеты с кровяными пятнами. Последние годы он часто хворал, — по-видимому, на почве интоксикации».

Желчный Бунин обзывал Брюсова «морфинистом и садистическим эротоманом».
И напоследок опять почитаем стихи.

У Лозины-Лозинского: «Мы не знаем:
откуда ты? Кем ты вызван?
Как сарафанница, поешь ты, скуля.
И из красной гортани фраз твоих вызвон
Принимает, как морфий, земля».

Жуткое стихотворение у Зенкевича — «Бывают минуты…», про «нервы» и морфий, заливающий «вены волной воспаленной»… Поищите, прочитайте лучше целиком.

У Кирсанова:
«Я
сам набирал
из ампул яд»

и

«…морфий тащит в мертвый сон».

Слово встречается у Северянина, Сельвинского — но уже без личного оттенка.

У Поплавского есть строчки:
«Ты говорила: гибель мне грозит,
Зеленая рука в зеленом небе»,

— а потом:
«…Так впрыскивает морфий храбрый клоун…»

Поплавский, кстати, скончался в 1935 году в эмиграции, вдвоем с 19-летним поэтом Сергеем Ярхо. Оба умерли во сне, приняв большую дозу неких «недоброкачественных наркотиков».

Что это было за вещество, узнаем в некрологе в газете «Меч» (от 20 октября 1935 года): героин. Наступает эпоха новых наркотиков и совсем другой литературы.

***
После Первой мировой, революции и Гражданской войны ситуация с наркотиками в стране сильно ухудшилась. Их начали использовать огромные слои обычного городского населения, солдаты, матросы, проститутки, бездомные.

С точки зрения русской литературы это важно, поскольку все перечисленное выше перестало быть «предметом элитного потребления» и признаком богемы, сделалось менее модным. Впрочем, и с прослойкой писателей и поэтов в стране тоже стало как-то нехорошо…

07 


Вертинский Александр
 
АлександраДата: Вторник, 24.10.2017, 19:39 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 3032
Статус: Offline
Из комментариев:

Cat-779: Интеллигенция занималась сочинением мировой истории и боялась за свою шкуру, т.к. стала соучастницей насильственного захвата планеты.
Поэтому бесперебойно потребляла (и сейчас продолжает это делать) наркотики, и под их влиянием выражала своё видение мира.
Хрущёв вполне определённо высказался об ориентации "гениев" искусства, которые рвались пополнить ряды советских художников и присосаться к системе льгот и вознаграждений, несмотря на полное отсутствие таланта.

Хрущёв о выставк - это педерастия в искусстве!!!




Перебиты, поломаны крылья

Елена: Поет-то неплохо. Но если вдуматься в текст, то караул...

Сандра: А для меня текст всегда важнее музыки и исполнения.




Кокаинеточка
 
Форум » Тематические форумы » Язык и Литература » Творческая интеллигенция (Обсуждаем творческую интеллигенцию 19-20 веков)
Страница 3 из 3«123
Поиск:

Архангел МихаилВойна на НебеОбстрелКак погибла СпартаГеоргий Победоносец

Copyright Сандра Римская © 2013 - 2018